11 января 2007
Евгений ОНИЩЕНКО: Приказ о стимулирующих надбавках – необходимая мера, неизбежная при сегодняшнем тяжелом состоянии российской науки
|
 |
СПРАВКА: Евгений Онищенко – младший научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН, один из организаторов портала Scientific.ru
Текст приказа: http://www.edu.ru/db-mon/mo/Data/d_06/m273.html
Евгений, какие у Вас общие впечатления от приказа о стимулирующих надбавках?
Я полагаю, что в целом это вполне разумный приказ. Поскольку вокруг его принятия в прошедшем году шли ожесточенные баталии, в том числе и на самом высоком уровне, то считаю нужным пояснить свою позицию поподробнее. Использование так называемых показателей результативности научной деятельности (ПРНД) для выплаты стимулирующих надбавок - в значительной степени вынужденная и временная мера. Она связана с тяжелым состоянием, в котором находится наша наука после 15 лет жесткого финансового голода, вызвавшего, в частности, масштабный отток квалифицированных людей самого работоспособного возраста в другие сферы деятельности или их отъезд за рубеж. Состояние научной среды, в том числе и академической научной среды, сейчас очень неоднородное. Есть сильные и работоспособные научные коллективы, сохранившие высокую планку требований к качеству своей работы (таких коллективов больше всего в традиционно сильных в нашей стране областях естественной науки - таких, как физика). Для подобных коллективов, по большому счету, нет особой нужды в распределении надбавок по ПРНД. Однако основная часть научных коллективов слаба или ослаблена, они в значительном смысле “утратили ориентиры” - какие требования к себе и своим результатам должен предъявлять научный сотрудник, какие исследования ведутся на мировом уровне, а какие от него далеки. Об относительно малой доле сильных коллективов и “крепких середнячков” говорят статистика. Так, по данным Института научной информации США (ISI, сейчас именуемого Thomson Scientific), который отслеживает публикации в наиболее авторитетных российских и мировых научных журналах, только 30 тысяч ученых из России публикуют статью не менее раза в год. В это число входят и те, кто сохранил лишь формальную связь с российской наукой и, конечно, не только сотрудники РАН. И это в то время, когда в одной только РАН работает примерно 50 тысяч штатных научных сотрудников.
Хотя причины кризисного положения связаны с жесточайшим финансовым голодом, только лишь запланированное повышение зарплат не будет автоматически способствовать ориентации на мировой уровень (хотя бы потому, что многими будет восприниматься как частичное возвращение долгов хронически недофинансировавшейся науке). Поэтому нужно помочь слабым и ослабленным научным коллективам, указав им правильные ориентиры и поощряя их за движение в верном направлении. В приказе МОН и РАН сделана ставка в первую очередь на поддержку публикаций российских ученых в лучших научных журналах. И это, безусловно, разумное решение. Дело в том, что, за редкими исключениями, в фундаментальной науке именно статья в рецензируемом научном журнале свидетельствует: да, ученый сделал что-то реальное. Только опубликованный в статье результат перестает быть “вещью в себе”, становится известен коллегам и поэтому может стать востребованным ими. В какой именно степени - не в последнюю очередь определяется и местом публикации. И не только потому, что наиболее авторитетные журналы имеют гораздо более широкую аудиторию, чем локальные издания: публикация в таком журнале - своего рода знак качества. Дело в том, что редакционные портфели ведущих научных журналов всегда полны, и редакции попросту вынуждены проводить отбор и публиковать лишь наиболее значимые статьи. Механизм такого отбора давно отработан: статья высылается нескольким рецензентам, которые в состоянии оценить ее по существу; чем выше уровень журнала, тем жестче требования к качеству статей. И этот момент я хочу особо отметить: иногда критики “формального подхода” утверждают, что это абсурдная попытка некомпетентных в науке чиновников взять на себя оценку научной работы. На самом же деле идеология приказа, как мы видим, опирается именно на экспертную оценку, причем независимую и квалифицированную (статьи оценивают рецензенты журналов, представленные на конференции тезисы докладов - члены программного комитета, диссертации - оппоненты и члены Диссертационных советов). Чиновники оставляют за собой лишь формализацию этой оценки в рамках четкой и прозрачной процедуры.
Правильность подобного подхода подтверждает мировым опытом: система поощрения за публикации в приличных журналах хорошо себя зарекомендовала в Китае, Южной Корее, Бразилии, в некоторых постсоциалистических странах Европы, стремящихся преодолеть отставание уровня фундаментальных научных исследований от мирового. Хорошо зарекомендовала себя эта практика и в российских условиях - системы поощрения по показателям результативности научной деятельности уже не первый год успешно работают во многих научных организациях в России.
Итак, главное в подобном подходе, на мой взгляд, - это задание правильных ориентиров. Если воспринимать приказ именно так, а не как попытку построить какую-то идеальную систему оценки качества научного труда, то недоумения и вопросов становится меньше. Конечно, и составители приказа понимают, что никакая, даже самая продуманная, система формализованной оценки результативности научной деятельности никогда не сможет учесть все нюансы творческой работы. Наиболее часто в качестве примера неудачного срабатывания системы формальной оценки критики приводят следующий пример. Квалифицированный и активный теоретик может в одиночку опубликовать несколько статей в год в хороших журналах, и за счет этого сильно выиграет в полученных баллах у блестящего коллектива экспериментаторов, затратившего большое время на подготовку и проведение эксперимента, научная значимость результатов которого по сути может быть гораздо выше, чем значимость полученных теоретиком результатов. Подобное, конечно, возможно, но специально для тех случаев, когда система оценки по формальным показателям дает очевидный сбой, предусмотрено, что часть стимулирующего фонда (премиальная часть) распределяется по усмотрению руководства института. Таким образом, есть возможность исправлять недостатки работы системы оценки “вручную”. И вообще, свет не сошелся клином на стимулирующих выплатах по ПРНД - есть академические программы, гранты РФФИ и другие источники финансирования, позволяющие выплачивать надбавки к зарплате.
Какие есть замечания по формулировке приказа? Все ли в нем четко и понятно?
Замечания, безусловно, есть, и некоторые из них я перечислю ниже.
Неясно и неудачно сформулирован пункт 1.8. приложения 2, где говорится о возможности использования части объема фонда стимулирующих выплат для поощрения сотрудников, выполняющих работы по научным программам РАН. Более логичным казалось бы предоставить право выплаты надбавок в рамках академических программ руководителям проектов, как это и происходит сейчас, а выплаты по ПРНД производить совершенно независимо от этого. Тогда не будет возникать “дурацких” вопросов ( к примеру,в какой степени можно считать “выполненной в рамках ведомственной целевой программы РАН” работу, финансируемую из разных источников?) и не придется думать, можно ли платить надбавки по ПРНД автору нескольких статей, который ни копейки средств по своему академическому проекту не израсходовал на свою зарплату.
Не вполне понятно, откуда и каким образом будут браться данные по импакт-факторам научных журналов (пункт 2.1.1. приложения 2) - официальные возможности для использования данных ISI, насколько я знаю, на сей момент отсутствуют. А учет импакт-факторов - и по сути, и согласно букве приказа - принципиально важен. Конечно, возможно использование различных “схем”, вплоть до добывания соответствующих данных Учеными секретарями институтов за счет личных контактов с работающими на Западе коллегами, но разумнее всего было бы заключить соответствующие официальные соглашения с ISI - дело того стоит.
Есть определенная “дыра” в пункте 2.1.3. приложения 2, где говорится о начислении баллов за участие в конференциях. Тут стоило бы ввести определенное ограничение сверху на количество баллов, которое можно получить за год. Дело в том, что к статьям в научных журналах предъявляется требование “оригинальности”, т.е. нельзя публиковать один и тот же текст в разных журналах и, таким образом, за одну статью можно получить баллы только один раз. К докладам на конференциях такого требования нет, и можно неоднократно ездить, скажем, с одним и тем приглашенным докладом на разные конференции.
Нет ясности с осмысленностью использования “российского индекса цитируемости” (пункт 2.1.7. приложения 2) - подобный продукт, насколько мне известно, в настоящее время только разрабатывается, и неясно, в сколь полном и работоспособном виде он будет существовать в 2008 г. Поэтому пока нет никаких оснований отказываться от применения международного индекса цитируемости (использования данных ISI).
Хочется надеяться, что подобные неясности и недочеты будут устранены.
Как можно оценить сами коэффициенты расчета ПРНД, а также предлагаемую структуру фонда выплат (до 5% руководству, до 15% на премии, до 30% участникам конкурсов и т.п.)?
Набор используемых показателей представляется мне разумными, сами коэффициенты расчета, в общем, тоже приемлемы, хотя, конечно, не следует рассматривать их как истину в последней инстанции. На мой взгляд, нужно рассматривать нынешнюю версию приказа как первое приближение. Необходим тщательный анализ практики применения приказа и подстройка показателей там, где их соотношение оказывается не слишком разумным. При том, что основной целью приказа является, по-моему, указание правильных ориентиров, не следует отказываться от попыток сделать систему максимально оправданной и справедливой. Тоже касается и предлагаемой структуры фонда выплат - в первом приближении она кажется разумной.
Когда у вас в институте планируется начать применять новую систему выплат? будут ли введены какие-то поправочные коэффициенты?
Не знаю пока никакой конкретики насчет сроков. Вероятно, решение об использовании или неиспользовании поправочных коэффициентов и индекса цитирования еще попросту не принято. Полагаю, что индекс цитируемости вряд ли будет применяться при расчете ПРНД в этом году: ФИАН - огромный институт, и при нынешних скромных возможностях работы с базой данных ISI даже при желании будет сложно полноценно работать с ней. Чтобы не создавать людям лишней головной боли - как бы выкрутиться и где бы добыть - правильно было бы, как уже говорилось выше, обеспечить институты РАН подпиской на продукты ISI.
Когда, по Вашим прогнозам, система получит признание в большинстве институтов РАН?
Это, наверное, будет зависеть от того, как она будет внедряться. Конечно, в любом непривычном деле всегда поначалу возникает много вопросов. Но если руководство РАН и МОН будут спокойно и настойчиво вести разъяснительную работу, отвечая на возникающие у людей вопросы и учитывая их обоснованные замечания, если по результатам анализа практики использования ПРНД их система будет становиться более совершенной и удобной (конечно, не за счет размывания ее основы - ориентации на публикации в приличных журналах), то, возможно, уже через год-два она получит признание сотрудников большинства институтов РАН. Признание в качестве вполне разумной временной меры, обусловленной нынешними тяжелыми обстоятельствами.
Иван Стерлигов
strf.ru